Папка ‘Сертификаты’ – Ольга Васильевна Смирнова

Гром грянул среди ясного неба, когда она, будучи не в
настроении заявила мне, чтоб я больше никогда не приезжал.
Я не стал допытываться до причины (если бы хотела, сама бы
всё рассказала), я просто повернулся и ушел, мучительно
пытаясь понять, как оказалось, совершенно чужую мне душу.
Но, чем больше думал, тем хуже мне становилось.
Оказывается, депрессия, это очень неприятная и в тоже время
серьезная болезнь. Мир поблек, жизнь стала серой и ненужной,
Раковые шейки и Гусиные лапки – горькими, Московская особая
и Столичная – сладкими. Мать отправила меня тогда лечить
нервы в профилакторий. На выходные, как правило, весь
контингент отправлялся по домам, а я лежал в палате,
разглядывал потолок и ждал обеда. Думал ли я тогда о ней?
Странно было бы, если бы не думал.
В дверь постучали, я пригласил войти и, кто бы мог подумать?
Как она смогла разыскать меня, да и профилакторий тоже?
Как бы то ни было, но эффект моего лечения в профилактории
превзошел все ожидания. Версия, что я сам дурак, что
женщинам, то бишь девушкам, верить никогда нельзя, мне
понравилась, и на второй мой поцелуй её реакция была
ответной, – я получил такой же чмок. Вы даже представить себе
не можете, какой заряд, какой допинг я получил тогда. Она
задержалась у меня дольше, чем позволяло ей время и
опоздала на последний экспресс. Возможно, предстоящая
ночь могла бы стать судьбоносной, это понимали мы оба, и,
как мне кажется, мы этого желали. Я готов был нести её на
руках до города все 100 км, но этого не потребовалось, мы
просто вышли на дорогу прогуляться и подумать о ночлеге, как
вдруг из-за поворота вылетел опаздывающий экспресс, –
проскочив остановку у профилактория и с опозданием
затормозив, он остановился прямо рядом с нами, хотя мы и не
голосовали. Это была судьба, и противиться ей было
бессмысленно. А как по мне, то это было самое лучшее
решение, о котором я и мечтать не мог, но, просто подумал.
Я вновь начал свои поездки, но через несколько недель
очередной её бзик совершенно выбил меня из равновесия.
Как же так? Почему же у нашей любви нет будущего? Почему
она хочет, чтобы я поскорей ушел в Армию? Что же случилось?
Сто тысяч почему роились в моей голове, голова трещала,
и я ушел, ничего не видя и не слыша. Надо ли описывать, что
чувствует человек, когда наступает духовный крах, крушение
надежд и мечты. Здоровье моё едва восстановилось после
первого, недавно пережитого нокдауна, и этот второй был уже
нокаут. Тем не менее, дальнейший путь домой обошелся без
приключений, а вечером я заболел от любви, пришлось
вызывать скорую и срочно госпитализировать. Здесь уже не
обошлось без хирургического вмешательства. Вскрытие
показало острый приступ хронического аппендицита. Вы,
наверное, улыбнулись и подумали, что от любви такого
диагноза не бывает. Наивные вы люди, смею вас заверить,
что от любви бывает все, что угодно. Все болезни от нервов.
Любовь, это нервы.
Я оказался на больничной койке, и время для размышлений у
меня оказалось больше, чем достаточно. Логически осмыслив
все, что произошло, я пришел к выводу, что это никакое не
оскорбление, скорее закономерность. Я принял все, как
должное, и дело быстро пошло на поправку. Уже на шестой
день меня выписали или выгнали, уже не помню, из больницы
за нарушение больничного режима, а дома обрадованная мать,
(а может огорченная, уже не помню) дала мне повестку из
военкомата на медкомиссию. Нет, мать все-таки обрадовалась,
ведь операция это гарантированная отсрочка до следующего
призыва. В военкомат все же поехал. На немой вопрос хирурга,
разглядывающего свежий шов, я ответил, что, мол, пока суд да
дело, до отправки всё заживет. Убедил и его, и областного, а
республиканский отказал, но я нашел другие аргументы в свою
пользу и добился-таки своего. К слову сказать, последние,
загнивающие нитки со шва мне удаляли на станции, где наш
воинский эшелон стоял долгое время, но это будет уже после.
Где хочешь служить? вопрос военкома. Ответ есть выше.
Через некоторое время сам осмысливаю свои слова. Подальше,
это где? На Камчатке, а подольше? Конечно, Морфлот,
мечта детства, там зарубцевались бы и мои сердечные раны,
ведь время лечит всё. Но, следом вспомнил побег из
Владивостока, учебку, и подумал о подводниках, не дай-то бог.
Честное слово, я просто мельком вспомнил это, и все! Просто
подумал, и ничего больше.
Когда я получил повестку на отправку, не удержался, черкнул
ей несколько строк с указанием даты отправки. Пусть радуется,
сбылась её мечта, меня забрали в Армию, она свободна. Мысль
вторая, потаённая, вдруг она придет проводить меня на перрон
и будет издали украдкой наблюдать, скрываться за чужими
спинами, но я все же разгляжу её в толпе, и, может быть, мы
встретимся. Я этого хотел и видит бог, просто об этом подумал.
И вот эти горестные проводы, застолье, мои подвыпившие
друзья произносят бесконечные пожелания, все как у людей,
все путем, и вдруг у меня начались глюки – она мне мерещится
за столом. Я полагаю, что мне уже хватит пить, но почему-то и
все мои друзья развернулись и глядят на неё с немым
вопросом: Кто это?. Глюки не проходят, и я понимаю, что это
реальность. Но ведь такого быть не может, хотя бы потому, что
этого не может быть. Я ничего не понимаю мы же простились
навечно, по её же инициативе. Тогда, что она здесь делает?
И что теперь делать мне? Просить отсрочку поздно, я сделал
свой выбор, не становиться же дезертиром? Как бы то ни было,
а утро вечера мудренее, но утром был военкомат, затем автобус,
в который кроме призывников прорвались двое гражданских
лиц, – моя мать и она, которую мать чуть не силком втянула за
собой. И был перрон, и была она, все как мечталось, – с той
лишь разницей, что она не пряталась за спины провожающих,
а была рядом, как полноправная невеста. Уже тогда я начинал
верить в судьбу. Никто не знал в какую сторону нашей родины
двинет наш эшелон. А я и не сомневался, я точно знал, я сам
себе накаркал. Жалко было остальных ребят, они-то на это не
подписывались. Смотрел на поредевшую кучку провожающих
и точно знал, что в этой кучке стоит и машет рукой моя судьба,
моя будущая половинка, верная спутница моей жизни. Тогда
я в этом не сомневался и, оказался прав. Бок о бок с ней
стояла и махала рукой моя будущая, моя Надежда, которая
провожала своего двоюродного брата, тогда мы не были
знакомы, но как всё же тесен мир.

Здесь где-то уже есть мои выкладки о природе Камчатки,
о медвежатах, которые жили одно время у нас на корабле,
о том, как мы их с Колей (сыном полка) выгуливали в лесу,
благо лес был с пирсом рядом. Есть рассказы о перегоне по
Беломоро-Балтийскому каналу и реке Свирь, по Карелии,
по Кронштадту, по Сев. Мор пути с картинками. Поищу потом.
Сейчас хочу вернуться к службе. Не сказать, чтобы она была
сладкой, но благодаря ей я увидел мир, сказочный мир.
Но, всё по порядку (продолжение следует)

▫ Спасибо Вам огромное за помощь
▫ Рада, что Вам понравилось!
▫ 6729479-a285697