А на вашем устройстве установлен сертификат ЦС? – Redmi 5/5 Plus – Xiaomi Community – Xiaomi

Обращаюсь к мальчику:

– Тебя как зовут, что, как и где болит?

– Ваня, болит живот, вот здесь, – показывает на эпигастральную область.

– А как болит? Сильно?

– Нет, бабушка мне таблетку дала, уже проходит, только вот тошнит сильно и рвет. Вот этим, – пальцем показывает в таз. – Еще сильно кружится голова.

– Что вы дали мальчику?

– Как что? “Аспирин”, он же обезболивает, но всё равно вызвала Вас, чтобы подстраховаться.

Я на секунду замер, думая: – Ну звездец, это КАТАСТРОФА!!!!!!!!

– Я не знаю,- отвечает бабушка, разводя руками.

– Вань, ну ходил или нет?

– Да, в школе, я сходил, когда живот стал болеть, мне захотелось.

– Цвет какой был? Жидко?

– Черный, кашей, но не очень жидкий…

Веду опрос больного, попутно измеряя давление и сатурацию. Эх, черт, 80/60. А сатурацию держит 94%.

– Вань, а на живот ты не падал? Тебя никто не бил? Травмы никакой не получил?

– Нет, ничего такого.

– Вань, скажи, а в школе ты подходил к медсестре?

-Да, я ей сказал, что живот болит, тошнит.

– А она?

– Сказала, что так бывает.

– А ты ей говорил, что ты в туалет сходил, а цвет был черным?

– Да.

– И что же?

-Сказала, что позвонит бабушке, предупредит ее и учителя, и что я могу идти домой.

– И скорую даже не вызывали?

– Нет, я же домой пришел.

– А учитель не интересовался, что с тобой и почему?

– Да, она спросила. Я ответил, что живот болит. И всё. Она позвонила бабушке и сказала, чтобы я сразу шел домой.

Я продолжаю опрос, пальпируя живот, – он был слегка болезненным и мальчик чуть реагировал, когда я трогал эпигастральную область.

– Язвенная болезнь желудка и двенадцатиперстной кишки у мальчика есть? Хронические заболевания? Аллергии на лекарства?

– Ой, доктор, а давайте, я маму Вам сейчас по видеосвязи наберу, у нее все и спросите.

– Хорошо, – согласился я, уже ставя кубитальный катетер в левую локтевую вену.

– Наташа, – послышался голос бабушки, – поговори с доктором.

Я повторил свои вопросы, которые задавал бабушке.

– Нет, аллергий нет, ничем не болел, ну, кроме ветрянки и кори, это когда ему было 4 года и в 8 лет. А так всё было хорошо. – отвечала мне предполагаемая мать больного.

– А что с ним, что хотите делать?- волнуясь, спросила она.

– Значит, смотрите, мальчику нужна срочная медицинская эвакуация в стационар. У него желудочно-кишечное кровотечение, откуда оно взялось, я не знаю, состояние стабильно тяжелое, – объясняю я, вводя кровоостанавливающий раствор и готовя капельницу с «физой».

– Это что? Ему нужна операция?

– Я не могу Вам точно сказать, но точно могу заверить, что повезу через реанимационное отделение на хирургию, позже я скажу, куда.

Мать мальчика согласилась и попросила, сделать все возможное, чтобы спасти ее сына и обещала Ване, что первым же самолетом она вернется в Москву.

Разговор был окончен, я уже установил капельницу и звоню водителю Юре, чтобы он принес носилки, кислород и ЭКГ-монитор.

Только я положил трубку, как в дверях комнаты встала бабушка, в секунды переменившаяся в лице. Вид у неё был суровый, я бы даже сказал, угрожающий.

– Я вам внука в больницу не отдам, – неожиданно выдала она мне, – вы там его залечите, а у меня он один. Я вас вызвала, чтобы лечение назначили. Вот и назначайте и уезжайте, мы сами справимся. Я сейчас травки заварю целебные, морсика, компотика, кашки сварю, а то ребенок голодный весь день, не ел ничего.

– Вы меня что, за дуру держите? Я что, в свои 70, кровь не знаю, какого цвета? – красная она, доктор, если вы не знаете, то чего вы знаете-то. Вон какой молодой, понаберут на «скорую» кого попало, хуже гастарбайтеров в поликлиниках, тьфу, – бабка махнула рукой.

Про себя думаю: «Точно дура! Значит, 70… Рано, однако, у нее маразм начался».

Звонок в домофон, это, похоже, Юра. Бабка (я теперь только так её называл про себя), подлетев к домофону, кричит:

– Я вас не пущу.

Мне перезванивает Юра.

– Сань, чё у тебя там происходит?

– Юр, погоди пока. Сиди в машине, я позвоню тебе. – Кладу трубку.

Бабка начинает злобно выплескивать на меня всё то, что она думает про российскую медицину. А далее продолжает:

– Мне дочь внука доверила, да чтобы я не уберегла? Да я в детском саду воспитателем была, 30 лет отдала этой профессии, что же я, с внуком не управлюсь? Вам отдай в больницу – угробите! Она встала в дверной проем, практически полностью его загородив. Скажем, бабка была весьма широка в кости, кулаки ее яростно сжались. «Еще чуть-чуть, – подумал я, – начнет меня бить».

Медэвакуация нужна срочная. Пока я соображаю, что делать, продолжаю капать мальчика. Бабка же звонит на 03 и уже вовсю жалуется на меня. Спустя пару минут мне звонит старший врач подстанции:

– Саша, – произносит Михаил Борисович, – что там у тебя на вызове происходит?

Я докладываю ему о складывающейся ситуации.

– Дай трубку женщине.

Он с ней говорил по громкой связи, убеждая, что мальчику нужна стационарная помощь срочно! Ответ был один – «нет».

Беру трубку у бабки, выключаю громкую связь, и старший врач мне говорит:

– Вызывай полицию с поводом: умышленное препятствие в оказании медицинской помощи ребенку, требующее немедленного вмешательства с целью сохранения жизни.

– Ты один? Тебе бригаду врачебную послать?

– Да она даже дверь не открывает и всё тут.

– Ну, не будешь же ты с ней драться, успокойся, все делаешь правильно, потом в карте напишешь. Вся информация записана, разговоры тоже. В общем, оказывай помощь на месте, жди бригаду и звони в полицию.

– Спасибо, Михаил Борисович, – я вас понял.

Набираю при бабке полицию, объясняю им слово в слово, как сказал мне старший врач. Бабка только ухмыляется. Затем обращаюсь к женщине:

– Ребенку нужен кислород и еще растворы, вон я прокапал ему всё, что у меня с собой было, – показываю на пустые флаконы. – Пустите водителя.

– Хорошо, но я вам внука не отдам.

Я звоню Юре, говорю, чтобы принёс кислород – 2 баллона по 2 литра (с запасом) и несколько флаконов с растворами, пару «снежков», ЭКГ-монитор, детский ремнабор (на всякий случай), так как неизвестно, сколько мне тут еще быть. Он отдал их бабке в дверях, в комнату она его не впустила и сразу закрыла перед его недоумевающим лицом дверь.

Минут через 10 в домофон позвонили.

– Кто там?

– Скорая помощь,

– Я вас не пущу, уезжайте. Есть уже одна.

Через 2 минуты мне перезванивает уже заведующий.

– Саш, старший врач мне ситуацию пояснил в целом, как состояние больного?

– Тяжелое, но стабильное, давление поднял, но все равно эвакуация нужна.

– Да это даже не обсуждается. Значит, смотри, к тебе приехала наша «девятка», ждут внизу. Они сказали, что их не пустили.

– Да, не пустили.

– Женщина что вообще хочет? Она дает помощь оказывать? Не мешает?

– Нет, помощь оказывается в соответствии с алгоритмами, даже кислород разрешила водителю принести.

– Мне Михаил Борисович сказал, она ему “Аспирин” давала?

– Да.

– Ах, чёрт, бежит времечко, бежит… Ладно, полиции еще нет?

– Нет пока.

– В общем, будь на связи, если что – звони.

Я кладу трубку. В этот момент в домофон снова зазвонили.

Бабка снимает трубку домофона…